Коляска   ::   Гоголь Николай Васильевич. Гоголь коляска повесть


Коляска читать онлайн - Гоголь Николай

Список книг автора можно посмотреть здесь: Гоголь НиколайКупить и скачать эту книгу

Впервые напечатана в 1836 г. в первом томе «Современника» Пушкина; написана повесть в 1835 – начале 1836 г. В отличие от всего цикла петербургских повестей Гоголя, в основе «Коляски» лежит изображение провинциальной жизни.

 

 

Городок Б. очень повеселел, когда начал в нем стоять *** кавалерийский полк. А до того времени было в нем страх скучно. Когда, бывало, проезжаешь его и взглянешь на низенькие мазанные домики, которые смотрят на улицу до невероятности кисло, то… невозможно выразить, что? делается тогда на сердце: тоска такая, как будто бы или проигрался, или отпустил некстати какую-нибудь глупость, одним словом: не хорошо. Глина на них обвалилась от дождя, и стены вместо белых сделались пегими; крыши большею частию крыты тростником, как обыкновенно бывает в южных городах наших; садики, для лучшего вида городничий давно приказал вырубить. На улицах ни души не встретишь, разве только петух перейдет чрез мостовую, мягкую как подушка от лежащей на четверть пыли, которая при малейшем дожде превращается в грязь, и тогда улицы городка Б. наполняются теми дородными животными, которых тамошний городничий называет французами. Выставив серьёзные морды из своих ванн, они подымают такое хрюканье, что проезжающему остается только погонять лошадей поскорее. Впрочем, проезжающего трудно встретить в городке Б. – Редко, очень редко какой-нибудь помещик, имеющий 11 душ крестьян, в нанковом сюртуке тарабанит по мостовой в какой-то полубричке и полутележке, выглядывая из мучных наваленных мешков и пристегивая гнедую кобылу, вслед за которою бежит жеребенок. Самая рыночная площадь имеет несколько печальный вид: дом портного выходит чрезвычайно глупо не всем фасадом, но углом; против него строится лет пятнадцать какое-то каменное строение о двух окнах; далее стоит сам по себе модный дощатый забор, выкрашенный серою краскою под цвет грязи, который на образец другим строениям воздвиг городничий во время своей молодости, когда не имел еще обыкновения спать тотчас после обеда и пить на ночь какой-то декокт, заправленный сухим крыжовником. В других местах всё почти плетень; посреди площади самые маленькие лавочки; в них всегда можно заметить связку баранков, бабу в красном платке, пуд мыла, несколько фунтов горького миндалю, дробь для стреляния, демикотон и двух купеческих приказчиков, во всякое время играющих около дверей в свайку. Но как начал стоять в уездном городке Б. кавалерийский полк, всё переменилось. Улицы запестрели, оживились, словом, приняли совершенно другой вид. Низенькие домики часто видели проходящего мимо ловкого, статного офицера с султаном на голове, шедшего к товарищу поговорить о производстве, об отличнейшем табаке, а иногда поставить на карточку дрожки, которые можно было назвать полковыми, потому что они, не выходя из полку, успевали обходить всех: сегодня катался в них маиор, завтра они появлялись в поручиковой конюшне, а чрез неделю, смотри, опять маиорский денщик подмазывал их салом. Деревянный плетень между домами весь был усеян висевшими на солнце солдатскими фуражками; серая шинель торчала непременно где-нибудь на воротах; в переулках попадались солдаты с такими жесткими усами, как сапожные щетки. Усы эти были видны во всех местах. Соберутся ли на рынке с ковшиками мещанки, из-за плеч их, верно, выглядывают усы. На лобном месте солдат с усами уж верно мылил бороду какому-нибудь деревенскому пентюху, который только покряхтывал, выпуча глаза вверх. Офицеры оживили общество, которое до того времени состояло только из судьи, жившего в одном доме с какою-то диаконицею, и городничего, рассудительного человека, но спавшего решительно весь день: от обеда до вечера и от вечера до обеда. Общество сделалось еще многолюднее и занимательнее, когда переведена была сюда квартира бригадного генерала. Окружные помещики, о которых существовании никто бы до того времени не догадался, начали приезжать почаще в уездный городок, чтобы видеться с господами офицерами, а иногда поиграть в банчик, который уже чрезвычайно темно грезился в голове их, захлопотанной посевами, жениными поручениями и зайцами. Очень жаль, что не могу припомнить, по какому обстоятельству случилось бригадному генералу давать большой обед; заготовление к нему было сделано огромное: стук поваренных ножей на генеральской кухне был слышен еще близ городской заставы. Весь рынок был забран совершенно для обеда, так что судья с своею диаконицею должен был есть одни только лепешки из гречневой муки, да крахмальный кисель. Небольшой дворик генеральской квартиры был весь уставлен дрожками и колясками. Общество состояло из мужчин: офицеров и некоторых окружных помещиков. Из помещиков более всех был замечателен Пифагор Пифагорович Чертокуцкий, один из главных аристократов Б… уезда, более всех шумевший на выборах и приезжавший туда в щегольском экипаже. Он служил прежде в одном из кавалерийских полков, был один из числа значительных и видных офицеров. По крайней мере его видали на многих балах и собраниях, где только кочевал их полк; впрочем, об этом можно спросить у девиц Тамбовской и Симбирской губернии. Весьма может быть, что он распустил бы и в прочих губерниях выгодную для себя славу, если бы не вышел в отставку по одному случаю, который обыкновенно называется неприятною историею: он ли дал кому-то в старые годы оплеуху, или ему дали ее, об этом наверное не помню, дело только в том, что его попросили вытти в отставку. Впрочем он этим ничуть не уронил своего весу: носил фрак с высокою талией на манер военного мундира, на сапогах шпоры и под носом усы, потому что без того дворяне могли бы подумать, что он служил в пехоте, которую он презрительно называл иногда пехтурой, а иногда пехонтарией. Он бывал на всех многолюдных ярмарках, куда внутренность России, состоящая из мамок, детей, дочек и толстых помещиков, наезжала веселиться бричками, таратайками, тарантасами и такими каретами, какие и во сне никому не снились. Он пронюхивал носом, где стоял кавалерийский полк, и всегда приезжал видеться с господами офицерами. Очень ловко соскакивал перед ними с своей легонькой колясочки или дрожек и чрезвычайно скоро знакомился. В прошлые выборы дал он дворянству прекрасный обед, на котором объявил, что если только его выберут предводителем, то он поставит дворян на самую лучшую ногу. Вообще вел себя по-барски, как выражаются в уездах и губерниях, женился на довольно хорошенькой, взял за нею 200 душ приданого и несколько тысяч капиталу. Капитал был тотчас употреблен на шестерку действительно отличных лошадей, вызолоченные замки к дверям, ручную обезьяну для дома и француза дворецкого. Двести же душ вместе с двумя стами его собственных были заложены в ломбард, для каких-то коммерческих оборотов. Словом, он был помещик как следует… Изрядный помещик. – Кроме него на обеде у генерала было несколько и других помещиков, но об них нечего говорить. Остальные были все военные того же полка и два штаб-офицера: полковник и довольно толстый маиор. Сам генерал был дюж и тучен, впрочем хороший начальник, как отзывались о нем офицеры. Говорил он довольно густым значительным басом. Обед был чрезвычайный: осетрина, белуга, стерляди, дрофы, спаржа, перепелки, куропатки, грибы доказывали, что повар еще со вчерашнего дня не брал в рот горячего, и четыре солдата с ножами в руках работали на помощь ему всю ночь фрикасеи и желеи . Бездна бутылок, длинных с лафитом, короткошейных с мадерою, прекрасный летний день, окна, открытые напролет, тарелки со льдом на столе, отстегнутая последняя пуговица у господ офицеров, растрепанная манишка у владетелей укладистого фрака, перекрестный разговор, покрываемый генеральским голосом и заливаемый шампанским, – всё отвечало одно другому. После обеда все встали с приятною тяжестью в желудках и, закурив трубки с длинными и короткими чубуками, вышли с чашками кофию в руках на крыльцо.

По требованию правообладателей книга обрезана. Купить полную версию можно по ссылке:

myluckybooks.com

Гоголь Николай Васильевич, стр. 1

Аннотация: Впервые напечатана в 1836 г. в первом томе «Современника» Пушкина; написана повесть в 1835 – начале 1836 г. В отличие от всего цикла петербургских повестей Гоголя, в основе «Коляски» лежит изображение провинциальной жизни.

---------------------------------------------

Николай Васильевич Гоголь

Коляска

Городок Б. очень повеселел, когда начал в нем стоять *** кавалерийский полк. А до того времени было в нем страх скучно. Когда, бывало, проезжаешь его и взглянешь на низенькие мазанные домики, которые смотрят на улицу до невероятности кисло, то … невозможно выразить, что? делается тогда на сердце: тоска такая, как будто бы или проигрался, или отпустил некстати какую-нибудь глупость, одним словом: не хорошо. Глина на них обвалилась от дождя, и стены вместо белых сделались пегими; крыши большею частию крыты тростником, как обыкновенно бывает в южных городах наших; садики, для лучшего вида городничий давно приказал вырубить. На улицах ни души не встретишь, разве только петух перейдет чрез мостовую, мягкую как подушка от лежащей на четверть пыли, которая при малейшем дожде превращается в грязь, и тогда улицы городка Б. наполняются теми дородными животными, которых тамошний городничий называет французами. Выставив серьёзные морды из своих ванн, они подымают такое хрюканье, что проезжающему остается только погонять лошадей поскорее. Впрочем, проезжающего трудно встретить в городке Б. – Редко, очень редко какой-нибудь помещик, имеющий 11 душ крестьян, в нанковом сюртуке тарабанит по мостовой в какой-то полубричке и полутележке, выглядывая из мучных наваленных мешков и пристегивая гнедую кобылу, вслед за которою бежит жеребенок. Самая рыночная площадь имеет несколько печальный вид: дом портного выходит чрезвычайно глупо не всем фасадом, но углом; против него строится лет пятнадцать какое-то каменное строение о двух окнах; далее стоит сам по себе модный дощатый забор, выкрашенный серою краскою под цвет грязи, который на образец другим строениям воздвиг городничий во время своей молодости, когда не имел еще обыкновения спать тотчас после обеда и пить на ночь какой-то декокт, заправленный сухим крыжовником. В других местах всё почти плетень; посреди площади самые маленькие лавочки; в них всегда можно заметить связку баранков, бабу в красном платке, пуд мыла, несколько фунтов горького миндалю, дробь для стреляния, демикотон и двух купеческих приказчиков, во всякое время играющих около дверей в свайку. Но как начал стоять в уездном городке Б. кавалерийский полк, всё переменилось. Улицы запестрели, оживились, словом, приняли совершенно другой вид. Низенькие домики часто видели проходящего мимо ловкого, статного офицера с султаном на голове, шедшего к товарищу поговорить о производстве, об отличнейшем табаке, а иногда поставить на карточку дрожки, которые можно было назвать полковыми, потому что они, не выходя из полку, успевали обходить всех: сегодня катался в них маиор, завтра они появлялись в поручиковой конюшне, а чрез неделю, смотри, опять маиорский денщик подмазывал их салом. Деревянный плетень между домами весь был усеян висевшими на солнце солдатскими фуражками; серая шинель торчала непременно где-нибудь на воротах; в переулках попадались солдаты с такими жесткими усами, как сапожные щетки. Усы эти были видны во всех местах. Соберутся ли на рынке с ковшиками мещанки, из-за плеч их, верно, выглядывают усы. На лобном месте солдат с усами уж верно мылил бороду какому-нибудь деревенскому пентюху, который только покряхтывал, выпуча глаза вверх.

tululu.org

Коляска (повесть) - это... Что такое Коляска (повесть)?

«Коляска» — повесть Николая Васильевича Гоголя. Написана в 1835 году. Впервые напечатана в первом томе пушкинского «Современника» (апрель 1836)[1]. Пушкин по поводу этой повести в письме к Петру Плетнёву от 11 октября 1835 года писал: «Спасибо, великое спасибо Гоголю за его „Коляску“, в ней альманах далеко может уехать…»[2].

Сюжет

Действие разворачивается в городке Б. В нём «страх скучно», «до невероятности кисло», «чрезвычайно глупо», «на улице ни души, кроме случайного… петуха!»[2]. Но с прибытием кавалерийского полка всё изменилось: «улицы запестрели, оживились, словом, приняли совершенно другой вид». Офицеры оживили общество, кроме того, в городке появился генерал. Званые обеды, которые он часто устраивал, собирали много народа. Как правило, общество состояло из мужчин: «офицеров и некоторых окружных помещиков». Из помещиков наиболее известен был Пифагор Пифагорович Чертокуцкий. Когда-то он служил в одном из кавалерийских полков, но затем вышел в отставку по известной причине — «то ли он дал кому-то оплеуху, или ему дали ее». Будучи в отставке, он бывал на всех праздниках, ярмарках; «всегда пронюхивал носом, где стоял кавалерийский полк» и «приезжал видеться с господами офицерами».

Однажды генерал устроил званый обед. Приехало несколько помещиков, офицеров, и среди прочих — Чертокуцкий. После обеда гости встали «с приятной тяжестью в желудках», а генерал решил показать гостям свою покупку: гнедую кобылу. Гости искренне восхищались красотой лошади, а Чертокуцкий поинтересовался: есть ли у генерала соответствующий экипаж для подобной лошади? Как оказалась, подходящего экипажа у генерала не было, тогда Чертокуцкий предложил ему свою коляску, удобную, вместительную и красивую. Рассчитывая выгодно организовать продажу коляски, Чертокуцкий пригласил генерала и офицеров на следующий день «отобедать и осмотреть коляску».

Обед в доме генерала затянулся до вечера: было много пунша, было много историй и выдумок. Когда решили разъезжаться, шел третий час ночи. Явившись домой, Чертокуцкий мигом повалился на широкую супружескую кровать рядом со своей красивой женой и тотчас же уснул. Супруга его проснулась в полдень и, вспомнив, что Чертокуцкий приехал под утро, будить его не стала. Она вышла в сад и стала рассеянно глядеть на большую дорогу. «Безлюдную пустынность» неожиданно нарушило несколько экипажей, которые направлялись к дому Чертокуцкого. Одна из колясочек принадлежала генералу. Хозяйка дома в ужасе вскочила и побежала в дом будить супруга. Чертокуцкий «вскочил в одной рубашке». Из создававшегося положения был один выход — спрятаться самому, а слугам сказать, чтобы они объявили гостям о том, что «барина нет дома». Чертокуцкий побежал прятаться в экипажный сарай, но потом передумал, и влез в колясочку. Оказавшись в коляске, он закрыл за собой дверцы и «для большей безопасности» закрылся фартуком.

Экипажи подъехали к дому. Известие о том, что «барин уехал на весь день» вызвало негодование со стороны гостей. Однако потом решено было осмотреть коляску и без хозяина. Позвали конюха, объяснили ему, что хотят посмотреть, и он быстренько выкатил коляску из сарая. В коляске не было ничего особенного. Она была «самая обыкновенная», «самая неказистая». Но больше всего генерала и офицеров удивило другое…. Когда они открыли коляску, надеясь внутри увидеть «что-нибудь особенное», их взорам предстал Чертокуцкий, «сидящий в халате и согнувшийся необыкновенным образом». Увидев его, генерал тут же захлопнул дверцы и уехал вместе с офицерами[3].

Примечания

dal.academic.ru

Коляска (повесть) - это... Что такое Коляска (повесть)?

«Коляска» — повесть Николая Васильевича Гоголя. Написана в 1835 году. Впервые напечатана в первом томе пушкинского «Современника» (апрель 1836)[1]. Пушкин по поводу этой повести в письме к Петру Плетнёву от 11 октября 1835 года писал: «Спасибо, великое спасибо Гоголю за его „Коляску“, в ней альманах далеко может уехать…»[2].

Сюжет

Действие разворачивается в городке Б. В нём «страх скучно», «до невероятности кисло», «чрезвычайно глупо», «на улице ни души, кроме случайного… петуха!»[2]. Но с прибытием кавалерийского полка всё изменилось: «улицы запестрели, оживились, словом, приняли совершенно другой вид». Офицеры оживили общество, кроме того, в городке появился генерал. Званые обеды, которые он часто устраивал, собирали много народа. Как правило, общество состояло из мужчин: «офицеров и некоторых окружных помещиков». Из помещиков наиболее известен был Пифагор Пифагорович Чертокуцкий. Когда-то он служил в одном из кавалерийских полков, но затем вышел в отставку по известной причине — «то ли он дал кому-то оплеуху, или ему дали ее». Будучи в отставке, он бывал на всех праздниках, ярмарках; «всегда пронюхивал носом, где стоял кавалерийский полк» и «приезжал видеться с господами офицерами».

Однажды генерал устроил званый обед. Приехало несколько помещиков, офицеров, и среди прочих — Чертокуцкий. После обеда гости встали «с приятной тяжестью в желудках», а генерал решил показать гостям свою покупку: гнедую кобылу. Гости искренне восхищались красотой лошади, а Чертокуцкий поинтересовался: есть ли у генерала соответствующий экипаж для подобной лошади? Как оказалась, подходящего экипажа у генерала не было, тогда Чертокуцкий предложил ему свою коляску, удобную, вместительную и красивую. Рассчитывая выгодно организовать продажу коляски, Чертокуцкий пригласил генерала и офицеров на следующий день «отобедать и осмотреть коляску».

Обед в доме генерала затянулся до вечера: было много пунша, было много историй и выдумок. Когда решили разъезжаться, шел третий час ночи. Явившись домой, Чертокуцкий мигом повалился на широкую супружескую кровать рядом со своей красивой женой и тотчас же уснул. Супруга его проснулась в полдень и, вспомнив, что Чертокуцкий приехал под утро, будить его не стала. Она вышла в сад и стала рассеянно глядеть на большую дорогу. «Безлюдную пустынность» неожиданно нарушило несколько экипажей, которые направлялись к дому Чертокуцкого. Одна из колясочек принадлежала генералу. Хозяйка дома в ужасе вскочила и побежала в дом будить супруга. Чертокуцкий «вскочил в одной рубашке». Из создававшегося положения был один выход — спрятаться самому, а слугам сказать, чтобы они объявили гостям о том, что «барина нет дома». Чертокуцкий побежал прятаться в экипажный сарай, но потом передумал, и влез в колясочку. Оказавшись в коляске, он закрыл за собой дверцы и «для большей безопасности» закрылся фартуком.

Экипажи подъехали к дому. Известие о том, что «барин уехал на весь день» вызвало негодование со стороны гостей. Однако потом решено было осмотреть коляску и без хозяина. Позвали конюха, объяснили ему, что хотят посмотреть, и он быстренько выкатил коляску из сарая. В коляске не было ничего особенного. Она была «самая обыкновенная», «самая неказистая». Но больше всего генерала и офицеров удивило другое…. Когда они открыли коляску, надеясь внутри увидеть «что-нибудь особенное», их взорам предстал Чертокуцкий, «сидящий в халате и согнувшийся необыкновенным образом». Увидев его, генерал тут же захлопнул дверцы и уехал вместе с офицерами[3].

Примечания

veter.academic.ru